Глава 13, часть 2
Явление героя

Летело время сквозь сезоны:
весны цветенье, лета зной…
Там на столе стояли розы –
нами любимые, друг мой!
Роман писался очень спОро –
мы вместе им поглощенЫ!
Она сулила славу скОро:
все будут им восхищенЫ!

Роман дописан!
Верно в август –
пора покинуть свой покой!
И Мастер в шапочке,
понИкший,
сел, закачАвши головой.
Иван спросил:
«Так что случилось?»
Мол, почему гость загрустИл?
Ответил Мастер:
«Мне не снилось –
роман редактор зарубИл!»

Затем пошли статьи в газетах,
где был лаврОвич, аримАн –
глумились критики, эстеты,
назвав «пилАтчиной» роман!
Особо лютовАл латУнский:
«…старообрЯдец, духобОр…»
Он смаковал свои кощУнства
и вёл себя – что прокурОр!

Увлёкшись чтением газеты,
не слышал, как пришла она –
глаза в слезах, от критик этих,
что сводят едкостью с ума!
Настала осень дней унылых
и беспредельная тоскА…
Роман прервал души порывы
и показал, как жизнь хрупкА.

Потом меня настигли страхи –
я стал бояться темноты!
Заболевал в душевном крахе…
Так улетУчились мечты.
Она – своё: «езжай на море,
оно развеет грусть-печаль!»
Я обещал: куплю, мол, вскоре
билет – чтобы исчезнуть вдаль.

Темнело. Сумерки. Октябрь…
Она ушла, когда заснул.
В ночИ очнулся от кошмАра –
в окно сочИлся странный гУл.
От холода –
аж в дрожь бросало!
Поджёг в камине стопку дров:
был как чумнОй –
душа страдАла,
вина испил огромный штоф.

Огонь в камине разгорался,
а я просил: «Приди скорей!»
Мой разум –
будто разрывался,
роман в огне
сжигал быстрей.
Страницы пожирало пламя,
я кочергой терзал листы:
роман огню сопротивлялся –
так гибли Истины пласты.

Слова знакомые мелькали –
огонь их поглощал в тиши.
В окошко тихо постучали:
она пришла на крик души!
Сняла кашнЕ,
пальто и шляпу,
прижалась нежно от любвИ,
схватила из огня утрату –
не дав роману тлеть в углИ!

Она шептала: «бОлен, бОлен…
Но я спасу тебя, спасУ!»
Листы, обугленные в кОрень,
с собой, сказала, унесУ!..
Ещё промолвила: «Возможно,
мы платим дорого за ложь!»
Потом сказала:
«Утром – можно? –
приду навечно!»
Голос – в дрожь…

Гость вспомнил:
как-то он однажды
стоял в пальто –
в январь, в снегу.
Жильё его –
давно, «по дружбе» –
в чужих руках… Но что ему!
И тут подумал – мол, в болезни
не будет совершён надлОм!..
Хотя за город тут – чудесно! –
шофёр его отвёз в дурдОм.

Иван спросил: «А как же дама?»
А может – ей бы написать?»
Но гость ответил: «Это – драма:
из дома скорби вести ждать!»
Он молвил:
«Лето сонно бродит –
плющ снова обовьёт балкон…»
Привстал слегка, сказал – уходит…
Отрыл решётку, вышел вон.