Глава 30, часть 2
Пора. Пора

Да, размышляя между делом:
«Ведь гость реален, без вранья…
Посланник Тьмы – на свете белом!
От сатаны?! Да, верю я!»

Когда же, выпив третью стопку,
гость разразился: «Чёрт возьми!
Подвал уютный, мысля тонко…
Но что в нём делать век любви?»

Тут Мастер с гостем согласился,
он рассмеялся: «Я ж о том!»
А Маргарита вопрошала:
«Вы нас зовёте на приём?»

Тут Азазелло вспомнил что-то,
себя ударивши по лбу –
кувшин на стол поставил: «Вот он!
Фалернское! Вино царю!..»

Достав из чёрного мешочка,
разлили всем вино в стакан –
цвет крови, запах дивно тонкий:
«Здоровье Воланда! Шарман!»

И сделав по глотку большому,
Марго и Мастер полегли…
Вино то – словно подменили!
Иль яд им сильный поднесли?

А время пролетело быстро –
так Азазелло всё решил:
вернувшись, тут же бескорыстно
он вмиг обоих оживил!

Без лишних всуе сантиментов,
он предложил придать огню
подвальчик милый на Арбате:
«Сегодня в ночь – огонь в меню!»

Огонь же мигом разгорался:
от скатерти – на книги, в пол!
И всполохами поднимался
на стены, шторы и ковёр…

А во дворе хрипели кони:
три дивных, рослых, вороных –
как будто ожидав погони,
для целей явно роковых!

Марго и Мастер, Азазелло
тут оседлали лошадей –
и за мгновение поднялись,
скача по небу, всё резвей!

Неслись те кони над Москвою –
сквозь тучи, грозовой заряд,
над Массолитом, над рекою,
над Домом скорби в аккурат…

И снизив ход, они спустились
у бора – рядом над рекой:
там, где больные наблюдали
пейзаж, рождающий покой.

Марго и Мастер подлетели
к палате, где Иван лежал –
приблизились к его постели,
когда, мечтая, он не спал.

Иван признал во тьме соседа:
«Ах, это вы? А я вас жду!»
Ответил Мастер: «Прочь все беды:
прощаюсь с вами – улечу!»

Иван признался, что желает
писать роман, а не стихи.
Ивана Мастер одобряет:
«Роман продолжи, допиши!»

Представив Ване Маргариту –
ему сказал: «Прощайте друг!»
Мираж исчез, растаял с виду –
замкнулся судьбоносный круг!

* * *
…В особняке, что на Арбате,
ушла из жизни дама вмиг:
изныло сердце на закате,
а в доме – потерялся крик!

И в это время, но в палате,
откуда приходил сосед,
больной скончался на кровати:
над ней — луны зловещий свет!